Через ба­зар­ную пло­щадь идет по­ли­цей­ский над­зи­ра­тель Очу­ме­лов в новой ши­не­ли и с узел­ком в руке. За ним ша­га­ет рыжий го­ро­до­вой с ре­ше­том, до­вер­ху на­пол­нен­ным кон­фис­ко­ван­ным кры­жов­ни­ком. Кру­гом ти­ши­на... На пло­ща­ди ни души... От­кры­тые двери лавок и ка­ба­ков гля­дят на свет божий уныло, как го­лод­ные пасти; около них нет даже нищих.

— Так ты ку­сать­ся, ока­ян­ная?  — слы­шит вдруг Очу­ме­лов,  — Ре­бя­та, не пущай ее! Нынче не ве­ле­но ку­сать­ся! Держи! А... а!

Слы­шен со­ба­чий визг. Очу­ме­лов гля­дит в сто­ро­ну и видит: из дро­вя­но­го скла­да купца Пи­чу­ги­на, пры­гая на трех ногах и огля­ды­ва­ясь, бежит со­ба­ка. За ней го­нит­ся че­ло­век в сит­це­вой крах­маль­ной ру­ба­хе и рас­стег­ну­той жи-летке». Он бежит за ней и, по­дав­шись ту­ло­ви­щем впе­ред, па­да­ет на землю и хва­та­ет со­ба­ку за зад­ние лапы. Слы­шен вто­рич­но со­ба­чий визг и крик: «Не пущай!» Из лавок вы­со­вы­ва­ют­ся сон­ные фи­зио­но­мии, и скоро около дро­вя­но­го скла­да, слов­но из земли вы­рос­ши, со­би­ра­ет­ся толпа.

— Никак бес­по­ря­док, ваше бла­го­ро­дие!..  — го­во­рит го­ро­до­вой.

Очу­ме­лов де­ла­ет по­лу­обо­рот на­ле­во и ша­га­ет к сбо­ри­щу. Около самых ворот скла­да, видит он, стоит вы­ше­пи­сан­ный че­ло­век в рас­стег­ну­той жи­лет­ке и, под­няв вверх пра­вую руку, по­ка­зы­ва­ет толпе окро­вав­лен­ный палец. На по­лу­пья­ном лице его как бы на­пи­са­но: «Ужо я сорву с тебя, шель­ма!» да и самый палец имеет вид зна­ме­ния по­бе­ды. В этом че­ло­ве­ке Очу­ме­лов узна­ет зо­ло­тых дел ма­сте­ра Хрю­ки­на. В цен­тре толпы, рас­то­пы­рив пе­ред­ние ноги и дрожа всем телом, сидит на земле сам ви­нов­ник скан­да­ла  — белый бор­зой щенок с острой мор­дой и жел­тым пят­ном на спине. В сле­зя­щих­ся гла­зах его вы­ра­же­ние тоски и ужаса.

(А. П. Чехов «Ха­ме­ле­он»)