Ду­бо­вый ли­сток ото­рвал­ся от ветки ро­ди­мой

И в степь ука­тил­ся, же­сто­кою бурей го­ни­мый;

Засох и увял он от хо­ло­да, зноя и горя

И вот, на­ко­нец, до­ка­тил­ся до Чёрного моря.

У Чёрного моря чи­на­ра стоит мо­ло­дая;

С ней шеп­чет­ся ветер, зелёные ветви лас­кая;

На вет­вях зелёных ка­ча­ют­ся рай­ские птицы;

Поют они песни про славу мор­ской царь-де­ви­цы.

И стран­ник при­жал­ся у корня чи­на­ры вы­со­кой;

При­ю­та на время он молит с тос­кою глу­бо­кой,

И так го­во­рит он: «Я бед­ный ли­сто­чек ду­бо­вый,

До срока со­зрел я и вырос в от­чиз­не су­ро­вой.

Один и без цели по свету но­шу­ся давно я,

Засох я без тени, увял я без сна и покоя.

Прими же при­шель­ца меж ли­стьев своих изу­мруд­ных,

Не­ма­ло я знаю рас­ска­зов мудрёных и чуд­ных».

«На что мне тебя?  — от­ве­ча­ет мла­дая чи­на­ра,  —

Ты пылен и жёлт  — и сынам моим све­жим не пара.

Ты много видал  — да к чему мне твои не­бы­ли­цы?

Мой слух уто­ми­ли давно уж и рай­ские птицы.

Иди себе даль­ше; о стран­ник! тебя я не знаю!

Я солн­цем лю­би­ма, цвету для него и бли­стаю;

По небу я ветви рас­ки­ну­ла здесь на про­сто­ре,

И корни мои умы­ва­ет хо­лод­ное море».

(М. Ю. Лер­мон­тов «Ли­сток»)

Ду­бо­вый ли­сток ото­рвал­ся от ветки ро­ди­мой

И в степь ука­тил­ся, же­сто­кою бурей го­ни­мый;

Засох и увял он от хо­ло­да, зноя и горя

И вот, на­ко­нец, до­ка­тил­ся до Чёрного моря.

У Чёрного моря чи­на­ра стоит мо­ло­дая;

С ней шеп­чет­ся ветер, зелёные ветви лас­кая;

На вет­вях зелёных ка­ча­ют­ся рай­ские птицы;

Поют они песни про славу мор­ской царь-де­ви­цы.

И стран­ник при­жал­ся у корня чи­на­ры вы­со­кой;

При­ю­та на время он молит с тос­кою глу­бо­кой,

И так го­во­рит он: «Я бед­ный ли­сто­чек ду­бо­вый,

До срока со­зрел я и вырос в от­чиз­не су­ро­вой.

Один и без цели по свету но­шу­ся давно я,

Засох я без тени, увял я без сна и покоя.

Прими же при­шель­ца меж ли­стьев своих изу­мруд­ных,

Не­ма­ло я знаю рас­ска­зов мудрёных и чуд­ных».

«На что мне тебя?  — от­ве­ча­ет мла­дая чи­на­ра,  —

Ты пылен и жёлт  — и сынам моим све­жим не пара.

Ты много видал  — да к чему мне твои не­бы­ли­цы?

Мой слух уто­ми­ли давно уж и рай­ские птицы.

Иди себе даль­ше; о стран­ник! тебя я не знаю!

Я солн­цем лю­би­ма, цвету для него и бли­стаю;

По небу я ветви рас­ки­ну­ла здесь на про­сто­ре,

И корни мои умы­ва­ет хо­лод­ное море».

(М. Ю. Лер­мон­тов «Ли­сток»)

Ду­бо­вый ли­сток ото­рвал­ся от ветки ро­ди­мой

И в степь ука­тил­ся, же­сто­кою бурей го­ни­мый;

Засох и увял он от хо­ло­да, зноя и горя

И вот, на­ко­нец, до­ка­тил­ся до Чёрного моря.

У Чёрного моря чи­на­ра стоит мо­ло­дая;

С ней шеп­чет­ся ветер, зелёные ветви лас­кая;

На вет­вях зелёных ка­ча­ют­ся рай­ские птицы;

Поют они песни про славу мор­ской царь-де­ви­цы.

И стран­ник при­жал­ся у корня чи­на­ры вы­со­кой;

При­ю­та на время он молит с тос­кою глу­бо­кой,

И так го­во­рит он: «Я бед­ный ли­сто­чек ду­бо­вый,

До срока со­зрел я и вырос в от­чиз­не су­ро­вой.

Один и без цели по свету но­шу­ся давно я,

Засох я без тени, увял я без сна и покоя.

Прими же при­шель­ца меж ли­стьев своих изу­мруд­ных,

Не­ма­ло я знаю рас­ска­зов мудрёных и чуд­ных».

«На что мне тебя?  — от­ве­ча­ет мла­дая чи­на­ра,  —

Ты пылен и жёлт  — и сынам моим све­жим не пара.

Ты много видал  — да к чему мне твои не­бы­ли­цы?

Мой слух уто­ми­ли давно уж и рай­ские птицы.

Иди себе даль­ше; о стран­ник! тебя я не знаю!

Я солн­цем лю­би­ма, цвету для него и бли­стаю;

По небу я ветви рас­ки­ну­ла здесь на про­сто­ре,

И корни мои умы­ва­ет хо­лод­ное море».

(М. Ю. Лер­мон­тов «Ли­сток»)