Иг­ра­ла она шумно: вскри­ки­ва­ла, хло­па­ла в ла­до­ши, под­драз­ни­ва­ла меня  — одним сло­вом, вела себя как обык­но­вен­ная дев­чон­ка, а не учи­тель­ни­ца, мне даже хо­те­лось порой при­крик­нуть. Но вы­иг­ры­ва­ла, тем не менее, она, а я про­иг­ры­вал. Я не успел опом­нить­ся, как на меня на­бе­жа­ло во­семь­де­сят ко­пе­ек, с боль­шим тру­дом мне уда­лось ско­стить этот долг до трид­ца­ти, но Лидия Ми­хай­лов­на из­да­ли по­па­ла своей мо­не­той на мою, и счет сразу под­ско­чил до пя­ти­де­ся­ти. Я начал вол­но­вать­ся. Мы до­го­во­ри­лись рас­пла­чи­вать­ся по окон­ча­нии игры, но, если дело и даль­ше так пой­дет, моих денег уже очень скоро не хва­тит, их у меня чуть боль­ше рубля. Зна­чит, за рубль пе­ре­ва­ли­вать нель­зя  — не то позор, позор и стыд на всю жизнь.

И тут я не­ожи­дан­но за­ме­тил, что Лидия Ми­хай­лов­на и не ста­ра­ет­ся вовсе у меня вы­иг­ры­вать. При за­ме­рах ее паль­цы гор­би­лись, не вы­сти­ла­ясь во всю длину,  — там, где она якобы не могла до­тя­нуть­ся до мо­не­ты, я до­тя­ги­вал­ся без вся­кой на­ту­ги. Это меня оби­де­ло, и я под­нял­ся.

— Нет,  — за­явил я,  — так я не играю. Зачем вы мне подыг­ры­ва­е­те? Это не­чест­но.

— Но я дей­стви­тель­но не могу их до­стать,  — стала от­ка­зы­вать­ся она.  — У меня паль­цы какие-то де­ре­вян­ные.

— Мо­же­те.

— Хо­ро­шо, хо­ро­шо, я буду ста­рать­ся.

Не знаю, как в ма­те­ма­ти­ке, а в жизни самое луч­шее до­ка­за­тель­ство  — от про­тив­но­го. Когда на сле­ду­ю­щий день я уви­дел, что Лидия Ми­хай­лов­на, чтобы кос­нуть­ся мо­не­ты, ис­под­тиш­ка под­тал­ки­ва­ет ее к паль­цу, я обо­млел. Взгля­ды­вая на меня и по­че­му-то не за­ме­чая, что я пре­крас­но вижу ее чи­стой воды мо­шен­ни­че­ство, она как ни в чем не бы­ва­ло про­дол­жа­ла дви­гать мо­не­ту.

— Что вы де­ла­е­те?  — воз­му­тил­ся я.

— Я? А что я делаю?

— Зачем вы ее по­дви­ну­ли?

— Да нет же, она тут и ле­жа­ла,  — самым бес­со­вест­ным об­ра­зом, с какой-то даже ра­до­стью от­пер­лась Лидия Ми­хай­лов­на ни­чуть не хуже Ва­ди­ка или Птахи.

Вот это да! Учи­тель­ни­ца, на­зы­ва­ет­ся! Я сво­и­ми соб­ствен­ны­ми гла­за­ми на рас­сто­я­нии два­дца­ти сан­ти­мет­ров видел, что она тро­га­ла мо­не­ту, а она уве­ря­ет меня, что не тро­га­ла, да еще и сме­ет­ся надо мной. За сле­по­го, что ли, она меня при­ни­ма­ет? За ма­лень­ко­го? Фран­цуз­ский язык пре­по­да­ет, на­зы­ва­ет­ся. Я тут же на­прочь забыл, что всего вчера Лидия Ми­хай­лов­на пы­та­лась подыг­рать мне, и сле­дил толь­ко за тем, чтобы она меня не об­ма­ну­ла. Ну и ну! Лидия Ми­хай­лов­на, на­зы­ва­ет­ся.

(В. Рас­пу­тин «Уроки фран­цуз­ско­го»)

Иг­ра­ла она шумно: вскри­ки­ва­ла, хло­па­ла в ла­до­ши, под­драз­ни­ва­ла меня  — одним сло­вом, вела себя как обык­но­вен­ная дев­чон­ка, а не учи­тель­ни­ца, мне даже хо­те­лось порой при­крик­нуть. Но вы­иг­ры­ва­ла, тем не менее, она, а я про­иг­ры­вал. Я не успел опом­нить­ся, как на меня на­бе­жа­ло во­семь­де­сят ко­пе­ек, с боль­шим тру­дом мне уда­лось ско­стить этот долг до трид­ца­ти, но Лидия Ми­хай­лов­на из­да­ли по­па­ла своей мо­не­той на мою, и счет сразу под­ско­чил до пя­ти­де­ся­ти. Я начал вол­но­вать­ся. Мы до­го­во­ри­лись рас­пла­чи­вать­ся по окон­ча­нии игры, но, если дело и даль­ше так пой­дет, моих денег уже очень скоро не хва­тит, их у меня чуть боль­ше рубля. Зна­чит, за рубль пе­ре­ва­ли­вать нель­зя  — не то позор, позор и стыд на всю жизнь.

И тут я не­ожи­дан­но за­ме­тил, что Лидия Ми­хай­лов­на и не ста­ра­ет­ся вовсе у меня вы­иг­ры­вать. При за­ме­рах ее паль­цы гор­би­лись, не вы­сти­ла­ясь во всю длину,  — там, где она якобы не могла до­тя­нуть­ся до мо­не­ты, я до­тя­ги­вал­ся без вся­кой на­ту­ги. Это меня оби­де­ло, и я под­нял­ся.

— Нет,  — за­явил я,  — так я не играю. Зачем вы мне подыг­ры­ва­е­те? Это не­чест­но.

— Но я дей­стви­тель­но не могу их до­стать,  — стала от­ка­зы­вать­ся она.  — У меня паль­цы какие-то де­ре­вян­ные.

— Мо­же­те.

— Хо­ро­шо, хо­ро­шо, я буду ста­рать­ся.

Не знаю, как в ма­те­ма­ти­ке, а в жизни самое луч­шее до­ка­за­тель­ство  — от про­тив­но­го. Когда на сле­ду­ю­щий день я уви­дел, что Лидия Ми­хай­лов­на, чтобы кос­нуть­ся мо­не­ты, ис­под­тиш­ка под­тал­ки­ва­ет ее к паль­цу, я обо­млел. Взгля­ды­вая на меня и по­че­му-то не за­ме­чая, что я пре­крас­но вижу ее чи­стой воды мо­шен­ни­че­ство, она как ни в чем не бы­ва­ло про­дол­жа­ла дви­гать мо­не­ту.

— Что вы де­ла­е­те?  — воз­му­тил­ся я.

— Я? А что я делаю?

— Зачем вы ее по­дви­ну­ли?

— Да нет же, она тут и ле­жа­ла,  — самым бес­со­вест­ным об­ра­зом, с какой-то даже ра­до­стью от­пер­лась Лидия Ми­хай­лов­на ни­чуть не хуже Ва­ди­ка или Птахи.

Вот это да! Учи­тель­ни­ца, на­зы­ва­ет­ся! Я сво­и­ми соб­ствен­ны­ми гла­за­ми на рас­сто­я­нии два­дца­ти сан­ти­мет­ров видел, что она тро­га­ла мо­не­ту, а она уве­ря­ет меня, что не тро­га­ла, да еще и сме­ет­ся надо мной. За сле­по­го, что ли, она меня при­ни­ма­ет? За ма­лень­ко­го? Фран­цуз­ский язык пре­по­да­ет, на­зы­ва­ет­ся. Я тут же на­прочь забыл, что всего вчера Лидия Ми­хай­лов­на пы­та­лась подыг­рать мне, и сле­дил толь­ко за тем, чтобы она меня не об­ма­ну­ла. Ну и ну! Лидия Ми­хай­лов­на, на­зы­ва­ет­ся.

(В. Рас­пу­тин «Уроки фран­цуз­ско­го»)

Иг­ра­ла она шумно: вскри­ки­ва­ла, хло­па­ла в ла­до­ши, под­драз­ни­ва­ла меня  — одним сло­вом, вела себя как обык­но­вен­ная дев­чон­ка, а не учи­тель­ни­ца, мне даже хо­те­лось порой при­крик­нуть. Но вы­иг­ры­ва­ла, тем не менее, она, а я про­иг­ры­вал. Я не успел опом­нить­ся, как на меня на­бе­жа­ло во­семь­де­сят ко­пе­ек, с боль­шим тру­дом мне уда­лось ско­стить этот долг до трид­ца­ти, но Лидия Ми­хай­лов­на из­да­ли по­па­ла своей мо­не­той на мою, и счет сразу под­ско­чил до пя­ти­де­ся­ти. Я начал вол­но­вать­ся. Мы до­го­во­ри­лись рас­пла­чи­вать­ся по окон­ча­нии игры, но, если дело и даль­ше так пой­дет, моих денег уже очень скоро не хва­тит, их у меня чуть боль­ше рубля. Зна­чит, за рубль пе­ре­ва­ли­вать нель­зя  — не то позор, позор и стыд на всю жизнь.

И тут я не­ожи­дан­но за­ме­тил, что Лидия Ми­хай­лов­на и не ста­ра­ет­ся вовсе у меня вы­иг­ры­вать. При за­ме­рах ее паль­цы гор­би­лись, не вы­сти­ла­ясь во всю длину,  — там, где она якобы не могла до­тя­нуть­ся до мо­не­ты, я до­тя­ги­вал­ся без вся­кой на­ту­ги. Это меня оби­де­ло, и я под­нял­ся.

— Нет,  — за­явил я,  — так я не играю. Зачем вы мне подыг­ры­ва­е­те? Это не­чест­но.

— Но я дей­стви­тель­но не могу их до­стать,  — стала от­ка­зы­вать­ся она.  — У меня паль­цы какие-то де­ре­вян­ные.

— Мо­же­те.

— Хо­ро­шо, хо­ро­шо, я буду ста­рать­ся.

Не знаю, как в ма­те­ма­ти­ке, а в жизни самое луч­шее до­ка­за­тель­ство  — от про­тив­но­го. Когда на сле­ду­ю­щий день я уви­дел, что Лидия Ми­хай­лов­на, чтобы кос­нуть­ся мо­не­ты, ис­под­тиш­ка под­тал­ки­ва­ет ее к паль­цу, я обо­млел. Взгля­ды­вая на меня и по­че­му-то не за­ме­чая, что я пре­крас­но вижу ее чи­стой воды мо­шен­ни­че­ство, она как ни в чем не бы­ва­ло про­дол­жа­ла дви­гать мо­не­ту.

— Что вы де­ла­е­те?  — воз­му­тил­ся я.

— Я? А что я делаю?

— Зачем вы ее по­дви­ну­ли?

— Да нет же, она тут и ле­жа­ла,  — самым бес­со­вест­ным об­ра­зом, с какой-то даже ра­до­стью от­пер­лась Лидия Ми­хай­лов­на ни­чуть не хуже Ва­ди­ка или Птахи.

Вот это да! Учи­тель­ни­ца, на­зы­ва­ет­ся! Я сво­и­ми соб­ствен­ны­ми гла­за­ми на рас­сто­я­нии два­дца­ти сан­ти­мет­ров видел, что она тро­га­ла мо­не­ту, а она уве­ря­ет меня, что не тро­га­ла, да еще и сме­ет­ся надо мной. За сле­по­го, что ли, она меня при­ни­ма­ет? За ма­лень­ко­го? Фран­цуз­ский язык пре­по­да­ет, на­зы­ва­ет­ся. Я тут же на­прочь забыл, что всего вчера Лидия Ми­хай­лов­на пы­та­лась подыг­рать мне, и сле­дил толь­ко за тем, чтобы она меня не об­ма­ну­ла. Ну и ну! Лидия Ми­хай­лов­на, на­зы­ва­ет­ся.

(В. Рас­пу­тин «Уроки фран­цуз­ско­го»)