Про­шло не­сколь­ко вре­ме­ни, а здо­ро­вье бед­но­го Дуб­ров­ско­го всё еще было плохо; прав­да, при­пад­ки су­ма­сше­ствия уже не воз­об­нов­ля­лись, но силы его при­мет­но осла­бе­ва­ли. Он за­бы­вал свои преж­ние за­ня­тия, редко вы­хо­дил из своей ком­на­ты и за­ду­мы­вал­ся по целым сут­кам. Его­ров­на, доб­рая ста­ру­ха, не­ко­гда хо­див­шая за его сыном, те­перь сде­ла­лась и его нянь­кою. Она смот­ре­ла за ним, как за ре­бен­ком, на­по­ми­на­ла ему о вре­ме­ни пищи и сна, кор­ми­ла его, укла­ды­ва­ла спать. Ан­дрей Гав­ри­ло­вич тихо по­ви­но­вал­ся ей и, кроме ее, не имел ни с кем сно­ше­ния. Он был не в со­сто­я­нии ду­мать о своих делах, хо­зяй­ствен­ных рас­по­ря­же­ни­ях, и Его­ров­на уви­де­ла не­об­хо­ди­мость уве­до­мить обо всем мо­ло­до­го Дуб­ров­ско­го, слу­жив­ше­го в одном из гвар­дей­ских пе­хот­ных пол­ков и на­хо­дя­ще­го­ся в то время в Пе­тер­бур­ге. Итак, ото­драв лист от рас­ход­ной книги, она про­дик­то­ва­ла по­ва­ру Ха­ри­то­ну, един­ствен­но­му ки­сте­нев­ско­му гра­мо­тею, пись­мо, ко­то­рое в тот же день и ото­сла­ла в город на почту.

Но пора чи­та­те­ля по­зна­ко­мить с на­сто­я­щим ге­ро­ем нашей по­ве­сти. Вла­ди­мир Дуб­ров­ский вос­пи­ты­вал­ся в Ка­дет­ском кор­пу­се и вы­пу­щен был кор­не­том в гвар­дию; отец не щадил ни­че­го для при­лич­но­го его со­дер­жа­ния, и мо­ло­дой че­ло­век по­лу­чал из дому более, не­же­ли дол­жен был ожи­дать. Бу­дучи рас­то­чи­те­лен и че­сто­лю­бив, он поз­во­лял себе рос­кош­ные при­хо­ти; играл в карты и вхо­дил в долги, не за­бо­тясь о бу­ду­щем и пред­ви­дя себе рано или позд­но бо­га­тую не­ве­сту, мечту бед­ной мо­ло­до­сти.

(А. С. Пуш­кин «Дуб­ров­ский»)