Сло­вом, всё дело ве­лось в таком страш­ном сек­ре­те, что ни­че­го нель­зя было узнать, и при­том про­дол­жа­лось оно до са­мо­го воз­вра­ще­ния ка­за­ка Пла­то­ва с ти­хо­го Дона к го­су­да­рю, и во всё это время ма­сте­ра ни с кем не ви­да­лись и не раз­го­ва­ри­ва­ли.

Пла­тов ехал очень спеш­но и с це­ре­мо­ни­ей: сам он сидел в ко­ляс­ке, а на коз­лах два сви­сто­вые ка­за­ка с на­гай­ка­ми по обе сто­ро­ны ям­щи­ка са­ди­лись и так его и по­ли­ва­ли без ми­ло­сер­дия, чтобы ска­кал. А если какой казак за­дрем­лет, Пла­тов его сам из ко­ляс­ки ногою ткнёт, и ещё злее по­не­сут­ся. Эти меры по­буж­де­ния дей­ство­ва­ли до того успеш­но, что нигде ло­ша­дей ни у одной стан­ции нель­зя было удер­жать, а все­гда сто скач­ков мимо оста­но­воч­но­го места пе­ре­ска­ки­ва­ли. Тогда опять казак над ям­щи­ком об­рат­но сдей­ству­ет, и к подъ­ез­ду воз­во­ро­тят­ся.

Так они и в Тулу при­ка­ти­ли  — тоже про­ле­те­ли сна­ча­ла сто скач­ков даль­ше Мос­ков­ской за­ста­вы, а потом казак сдей­ство­вал над ям­щи­ком на­гай­кою в об­рат­ную сто­ро­ну, и стали у крыль­ца новых коней за­пря­гать. Пла­тов же из ко­ляс­ки не вышел, а толь­ко велел сви­сто­во­му как можно ско­рее при­ве­сти к себе ма­сте­ро­вых, ко­то­рым блоху оста­вил.

По­бе­жал один сви­сто­вой, чтобы шли как можно ско­рее и несли ему ра­бо­ту, ко­то­рою долж­ны были ан­гли­чан по­сра­мить, и ещё мало этот сви­сто­вой от­бе­жал, как Пла­тов вдо­гон­ку за ним раз за разом новых шлёт, чтобы как можно ско­рее.

Всех сви­сто­вых разо­гнал и стал уже про­стых людей из лю­бо­пыт­ной пуб­ли­ки по­сы­лать, да даже и сам от не­тер­пе­ния ноги из ко­ляс­ки вы­став­ля­ет и сам от не­тер­пе­ли­во­сти бе­жать хочет, а зу­ба­ми так и скри­пит  — всё ему ещё не­ско­ро по­ка­зы­ва­ет­ся.

Так в то­гдаш­нее время всё тре­бо­ва­лось очень в ак­ку­ра­те и в ско­ро­сти, чтобы ни одна ми­ну­та для рус­ской по­лез­но­сти не про­па­да­ла.

(Н. С. Лес­ков «Левша»)

Сло­вом, всё дело ве­лось в таком страш­ном сек­ре­те, что ни­че­го нель­зя было узнать, и при­том про­дол­жа­лось оно до са­мо­го воз­вра­ще­ния ка­за­ка Пла­то­ва с ти­хо­го Дона к го­су­да­рю, и во всё это время ма­сте­ра ни с кем не ви­да­лись и не раз­го­ва­ри­ва­ли.

Пла­тов ехал очень спеш­но и с це­ре­мо­ни­ей: сам он сидел в ко­ляс­ке, а на коз­лах два сви­сто­вые ка­за­ка с на­гай­ка­ми по обе сто­ро­ны ям­щи­ка са­ди­лись и так его и по­ли­ва­ли без ми­ло­сер­дия, чтобы ска­кал. А если какой казак за­дрем­лет, Пла­тов его сам из ко­ляс­ки ногою ткнёт, и ещё злее по­не­сут­ся. Эти меры по­буж­де­ния дей­ство­ва­ли до того успеш­но, что нигде ло­ша­дей ни у одной стан­ции нель­зя было удер­жать, а все­гда сто скач­ков мимо оста­но­воч­но­го места пе­ре­ска­ки­ва­ли. Тогда опять казак над ям­щи­ком об­рат­но сдей­ству­ет, и к подъ­ез­ду воз­во­ро­тят­ся.

Так они и в Тулу при­ка­ти­ли  — тоже про­ле­те­ли сна­ча­ла сто скач­ков даль­ше Мос­ков­ской за­ста­вы, а потом казак сдей­ство­вал над ям­щи­ком на­гай­кою в об­рат­ную сто­ро­ну, и стали у крыль­ца новых коней за­пря­гать. Пла­тов же из ко­ляс­ки не вышел, а толь­ко велел сви­сто­во­му как можно ско­рее при­ве­сти к себе ма­сте­ро­вых, ко­то­рым блоху оста­вил.

По­бе­жал один сви­сто­вой, чтобы шли как можно ско­рее и несли ему ра­бо­ту, ко­то­рою долж­ны были ан­гли­чан по­сра­мить, и ещё мало этот сви­сто­вой от­бе­жал, как Пла­тов вдо­гон­ку за ним раз за разом новых шлёт, чтобы как можно ско­рее.

Всех сви­сто­вых разо­гнал и стал уже про­стых людей из лю­бо­пыт­ной пуб­ли­ки по­сы­лать, да даже и сам от не­тер­пе­ния ноги из ко­ляс­ки вы­став­ля­ет и сам от не­тер­пе­ли­во­сти бе­жать хочет, а зу­ба­ми так и скри­пит  — всё ему ещё не­ско­ро по­ка­зы­ва­ет­ся.

Так в то­гдаш­нее время всё тре­бо­ва­лось очень в ак­ку­ра­те и в ско­ро­сти, чтобы ни одна ми­ну­та для рус­ской по­лез­но­сти не про­па­да­ла.

(Н. С. Лес­ков «Левша»)

Сло­вом, всё дело ве­лось в таком страш­ном сек­ре­те, что ни­че­го нель­зя было узнать, и при­том про­дол­жа­лось оно до са­мо­го воз­вра­ще­ния ка­за­ка Пла­то­ва с ти­хо­го Дона к го­су­да­рю, и во всё это время ма­сте­ра ни с кем не ви­да­лись и не раз­го­ва­ри­ва­ли.

Пла­тов ехал очень спеш­но и с це­ре­мо­ни­ей: сам он сидел в ко­ляс­ке, а на коз­лах два сви­сто­вые ка­за­ка с на­гай­ка­ми по обе сто­ро­ны ям­щи­ка са­ди­лись и так его и по­ли­ва­ли без ми­ло­сер­дия, чтобы ска­кал. А если какой казак за­дрем­лет, Пла­тов его сам из ко­ляс­ки ногою ткнёт, и ещё злее по­не­сут­ся. Эти меры по­буж­де­ния дей­ство­ва­ли до того успеш­но, что нигде ло­ша­дей ни у одной стан­ции нель­зя было удер­жать, а все­гда сто скач­ков мимо оста­но­воч­но­го места пе­ре­ска­ки­ва­ли. Тогда опять казак над ям­щи­ком об­рат­но сдей­ству­ет, и к подъ­ез­ду воз­во­ро­тят­ся.

Так они и в Тулу при­ка­ти­ли  — тоже про­ле­те­ли сна­ча­ла сто скач­ков даль­ше Мос­ков­ской за­ста­вы, а потом казак сдей­ство­вал над ям­щи­ком на­гай­кою в об­рат­ную сто­ро­ну, и стали у крыль­ца новых коней за­пря­гать. Пла­тов же из ко­ляс­ки не вышел, а толь­ко велел сви­сто­во­му как можно ско­рее при­ве­сти к себе ма­сте­ро­вых, ко­то­рым блоху оста­вил.

По­бе­жал один сви­сто­вой, чтобы шли как можно ско­рее и несли ему ра­бо­ту, ко­то­рою долж­ны были ан­гли­чан по­сра­мить, и ещё мало этот сви­сто­вой от­бе­жал, как Пла­тов вдо­гон­ку за ним раз за разом новых шлёт, чтобы как можно ско­рее.

Всех сви­сто­вых разо­гнал и стал уже про­стых людей из лю­бо­пыт­ной пуб­ли­ки по­сы­лать, да даже и сам от не­тер­пе­ния ноги из ко­ляс­ки вы­став­ля­ет и сам от не­тер­пе­ли­во­сти бе­жать хочет, а зу­ба­ми так и скри­пит  — всё ему ещё не­ско­ро по­ка­зы­ва­ет­ся.

Так в то­гдаш­нее время всё тре­бо­ва­лось очень в ак­ку­ра­те и в ско­ро­сти, чтобы ни одна ми­ну­та для рус­ской по­лез­но­сти не про­па­да­ла.

(Н. С. Лес­ков «Левша»)