(1)Вот к паль­мам под­хо­дит шумя ка­ра­ван:

В тени их весёлый рас­ки­нул­ся стан.

Кув­ши­ны звуча на­ли­ли­ся водою,

И гордо кивая мах­ро­вой гла­вою,

При­вет­ству­ют паль­мы не­ждан­ных го­стей,

И щедро поит их студёный ручей.

(2)Но толь­ко что су­мрак на землю упал,

По кор­ням упру­гим топор за­сту­чал,

И пали без жизни пи­том­цы сто­ле­тий!

Одеж­ду их со­рва­ли малые дети,

Из­руб­ле­ны были тела их потом,

И мед­лен­но жгли их до утра огнём.

(3)Когда же на запад умчал­ся туман,

Уроч­ный свой путь со­вер­шал ка­ра­ван;

И сле­дом пе­чаль­ным на почве бес­плод­ной

Вид­нел­ся лишь пепел седой и хо­лод­ный;

И солн­це остат­ки сухие до­жгло,

А вет­ром их в степи потом раз­нес­ло.

(4)И ныне всё дико и пусто кру­гом  —

Не шеп­чут­ся ли­стья с гре­му­чим клю­чом:

На­прас­но про­ро­ка о тени он про­сит  —

Его лишь песок рас­калённый за­но­сит,

Да кор­шун хох­ла­тый, степ­ной не­лю­дим,

До­бы­чу тер­за­ет и щип­лет над ним.

(М. Ю. Лер­мон­тов «Три паль­мы»)

(1)Вот к паль­мам под­хо­дит шумя ка­ра­ван:

В тени их весёлый рас­ки­нул­ся стан.

Кув­ши­ны звуча на­ли­ли­ся водою,

И гордо кивая мах­ро­вой гла­вою,

При­вет­ству­ют паль­мы не­ждан­ных го­стей,

И щедро поит их студёный ручей.

(2)Но толь­ко что су­мрак на землю упал,

По кор­ням упру­гим топор за­сту­чал,

И пали без жизни пи­том­цы сто­ле­тий!

Одеж­ду их со­рва­ли малые дети,

Из­руб­ле­ны были тела их потом,

И мед­лен­но жгли их до утра огнём.

(3)Когда же на запад умчал­ся туман,

Уроч­ный свой путь со­вер­шал ка­ра­ван;

И сле­дом пе­чаль­ным на почве бес­плод­ной

Вид­нел­ся лишь пепел седой и хо­лод­ный;

И солн­це остат­ки сухие до­жгло,

А вет­ром их в степи потом раз­нес­ло.

(4)И ныне всё дико и пусто кру­гом  —

Не шеп­чут­ся ли­стья с гре­му­чим клю­чом:

На­прас­но про­ро­ка о тени он про­сит  —

Его лишь песок рас­калённый за­но­сит,

Да кор­шун хох­ла­тый, степ­ной не­лю­дим,

До­бы­чу тер­за­ет и щип­лет над ним.

(М. Ю. Лер­мон­тов «Три паль­мы»)

(1)Вот к паль­мам под­хо­дит шумя ка­ра­ван:

В тени их весёлый рас­ки­нул­ся стан.

Кув­ши­ны звуча на­ли­ли­ся водою,

И гордо кивая мах­ро­вой гла­вою,

При­вет­ству­ют паль­мы не­ждан­ных го­стей,

И щедро поит их студёный ручей.

(2)Но толь­ко что су­мрак на землю упал,

По кор­ням упру­гим топор за­сту­чал,

И пали без жизни пи­том­цы сто­ле­тий!

Одеж­ду их со­рва­ли малые дети,

Из­руб­ле­ны были тела их потом,

И мед­лен­но жгли их до утра огнём.

(3)Когда же на запад умчал­ся туман,

Уроч­ный свой путь со­вер­шал ка­ра­ван;

И сле­дом пе­чаль­ным на почве бес­плод­ной

Вид­нел­ся лишь пепел седой и хо­лод­ный;

И солн­це остат­ки сухие до­жгло,

А вет­ром их в степи потом раз­нес­ло.

(4)И ныне всё дико и пусто кру­гом  —

Не шеп­чут­ся ли­стья с гре­му­чим клю­чом:

На­прас­но про­ро­ка о тени он про­сит  —

Его лишь песок рас­калённый за­но­сит,

Да кор­шун хох­ла­тый, степ­ной не­лю­дим,

До­бы­чу тер­за­ет и щип­лет над ним.

(М. Ю. Лер­мон­тов «Три паль­мы»)